Хуже всего пришлось бывшим проповедникам, ведь Танатос был полностью развенчан людьми прилетевшими из-за пределов тьмы. Они, можно сказать, остались у разбитого корыта, но не надолго, так как именно с них началось полномасштабное включение в сенсетивных способностей. Этим делом занимались жрицы и как всегда со свойственной им энергией, энтузиазмом и профессионализмам. Их обучающие телепатеммы были столь мощны, что погружали любого человека, даже имеющего самую крепкую психику, в состояние близкое к коматозному, выйдя из которого он обнаруживал, что знает о множестве вещей. Когда заработали жрицы, дон Рамирес вздохнул с облегчением. Вчерашние ворчуны и критики спешили принести ему свои извинения и уже никто не возражал против того, что в Звёздном княжестве будет своя собственная мать-хранительница, пускай она и не является женой их отца-хранителя, сиречь Звёздного князя, а тут ещё и подоспели сотни миллионов электронных книг, как раз к тому времени, когда созрели первые плоды лиралий.
С этого момента началось массовое преображение моллисов и робустов, из-за чего в города людей хлынуло множество недавно и уже очень давно умерших предков. Этого все давно уже ждали с большим нетерпением и хотя потомкам пришлось потесниться, никто не был в обиде. Однако и хлопот это вызвало великое множество. Дон Рамирес, степенно, как это и полагалось всякому уважающему себя премьер-министру, вышел во двор, оседлал авиас, взлетел в воздух и телепортом перенёсся из своего нового кандадо в Новом Мадриде, так теперь называлась столица увеличившегося в размерах оазиса, в кандадо дель-Магнифико и оттуда принялся облетать баррио дель-Соль.
Когда-то это название оправдывалось тем, что находясь на юге их баррио было с избытком залито солнечными лучами, как теперь оно было залито водой. Здесь было значительно теплее, чем в северных баррио, а потому и плоды лиралий созревали на добрые полторы недели быстрее. Самые предприимчивые жители его родного баррио сразу же сообразили, что ухаживать за лиралиями намного выгоднее, чем выращивать кукурузу, пшеницу, картофель и помидоры. К тому же у них гораздо раньше, чем у всех остальных, включили, сенсетивные способности, это постарались Исабель, Рико, Анхель, Хесус и Хорхе с Бьянкой. Вернувшись из звёздного авиаса, они сразу же включились в работу и сделались самыми деятельными помощниками дона Рамиреса, но они же были и самыми жесткими его критиками. Зато уж им-то в отличие от других не нужно было давать вообще никаких указаний. Самым трудным для дона Рамиреса было разговаривать со всякими типами, которым по любому поводу требовалось особое указание или распоряжение.
Буквально повсюду он видел лиралии. Они укоренились на лугах и полях, в садах, окружавших города и пуэбло широким кольцом и в небольших лесах, посреди огородов и даже во дворах домов пеонов и кандадо благородных идальго. День выдался на редкость солнечным, но по всему было видно, что ещё пару часов назад над баррио шел проливной дождь, а потому повсюду блестели лужи. На окраине одного из пуэбло внимание дона Рамиреса привлекла весьма забавная сценка, очень напомнившая ему те бои, в которых идальго сражались с быками, только на этой корриде роль тореадора досталась не человеку, а могучему лиралу, густо увешанному большими мясными плодами, с ожерельем белых, уже созревших хлебных ягод.
Лирала перенесли из бывшей пустыни в большой огород и поставили поближе к дому, рядом со скотным двором какого-то богатого пеона. Громадный бык, которому по всей видимости не понравилось такое соседство, перемахнул через изгородь и решил померяться с лиралом силой. В широкой груди этого огромного чёрного красавца с длинными рогами уже торчали три зелёных дротика и вскоре на быка должен был подействовать их сок, который был мощным снотворным, но бык ещё держался на ногах, хотя уже и не хотел нападать на странное дерево.
Дону Рамиресу было хорошо известно, что лиралии никого не убивают понапрасну и будучи телепатами, просто стараются каждому внушить к себе уважение и тем самым обезопасить себя от возможного врага. Вокруг лирала и быка собралась целая толпа зевак, которые громко кричали и подбадривали кто это удивительное дерево, а кто быка. Дону Рамиресу это не понравилось и он быстро спустился вниз. В толпе было примерно поровну как бывших пеонов, все они были нарядно одеты, как по случаю праздника, так и идальго при мечах. Паря над головами этих бездельников, он телепортировал быка в хлев и громко крикнул:
– Вы что, совсем ополоумели? Неужели вам было трудно успокоить быка, чтобы не допустить этой бессмысленной схватки?
В толпе его сразу же узнали и из неё вышли вперёд двое мужчин, высокий, мощный пеон в чёрных штанах, подпоясанных красным кушаком, одетый в белую рубаху и расшитую серебром короткую куртку, расстёгнутую на груди, а вместе с ним идальго примерно одной с ним комплекции, одетый, как на свадьбу или какой-нибудь другой праздник. За старшего здесь, явно, был пеон. Он сдержанно поклонился и громко крикнул:
– Дон Рамирес, это не бессмысленная схватка! Наш зелёный бруйо Алехандро сам вызвал на бой быка дона Маноло. С моей-то скотиной Алехандро давно уже подружился, мои коровы и без того смирные. Он целую неделю подыскивал себе соперника и вот, выбрал себе быка дона Маноло. Поэтому простите великодушно, но мы вернём Эскудо на место, бык должен сам подойти к зелёному бруйо и преклонить перед ним колени.
Быка телепортом вернули на место и дон Рамирес, не слезая с авиаса, стал смотреть, чем закончится поединок. К своему стыду он только после слов пеона увидел, что поставил быка в хлев к коровам. Могучий Эскудо постоял несколько минут, громко фыркнул и нехотя подошел к зелёному бруйо Алехандро, после чего с жалобным мычаньем опустился перед ним на колени и затем завалился на бок, но упал не на раскисшую землю, а на два подставленных мохнатых корневища и тотчас уснул. Толпа разразилась радостными криками, а пеон и идальго обменялись крепкими рукопожатиями и даже почему-то обнялись. Дон Рамирес всё равно был сердит на них и крикнул сверху:
– Дон Маноло, неужели для поединка зелёного бруйо и твоего быка нельзя было найти более подходящего места? Посмотри во что вы превратили этот прекрасный огород! Советую вам обоим хорошенько подумать над этим, господа звёздные дворяне и объяснить вашему силачу Алехандро, что такие поединки куда уместнее проводить на лугу, а не посреди огорода.
Вместе с этим он послал лиралу сердитую телепатемму, делая ему выволочку за столь неразумное поведение и присовокупил к ней яркую картинку, показывающую, в какой праздник всё можно было бы превратить на какой-нибудь лужайке. Бывший пеон почесал в затылке и смущённо признался: