— Интересно, был ли я готов к этому, когда несколько лет тому назад ты нам донес это учение? — спросил Ричард. — Я всему поверил, потому что все, что ты не говорил, находило свое подтверждение. Поверил я в закон Кармы, согласно которому сколько посеешь, столько и пожнешь, то есть ни атомом больше ни атомом меньше, что вполне справедливо. Это перечеркивает безнадежное и мрачное учение, по которому после нашей короткой жизни — я уж не говорю о тех, кто умер в детстве — душа либо получает доступ в рай либо осуждена на вечные муки в Аду. Ни один здравомыслящий человек не может опираться на веру, которая является пародией на справедливость. И, тем не менее, за очень редким исключением, я так никогда и не смог вспомнить ни одного своего сна, хотя одно время мы вместе с Мари-Лу пытались заниматься этим. Ей-то это давалось сравнительно легко, а я так и не смог добиться успеха.
— Ричард, дело в том, что Мари-Лу в своих прежних воплощениях немало тренировалась и была, что называется, «смотрительницей» в храме, поэтому для нее это не составило труда. Ты же, напротив, хотя, вполне возможно, не сознаешь этого являешься «врачевателем», так как в течение длительного времени в прошлом ты развивал свои возможности именно в этом направлении.
Интересно, — с улыбкой произнес Ричард, — а ведь действительно, сколько раз я снимал головную боль у Мари-Лу всего лишь за несколько минут массажа.
Де Ришло кивнул.
— Если ты вновь начнешь совершенствоваться в этом направлении, вполне возможно ты научишься снимать боль у тех, кто страдает от зубов, ревматизма и так далее. В любом случае лишь по чистой случайности Мари-Лу продвинулась в своих познаниях дальше тебя и то обстоятельство, что она с такой ясностью воссоздает свои сны, не имеет к этому никакого отношения. — Ну а мне что делать? — спросил Саймон. — Утром я могу вспомнить только обрывки сна и то когда проснусь. Мне никогда не удалось полностью воссоздать его.
— Ты идёшь правильном направлении, так в своих прошлых жизнях ты был неофитом, новичком.
— А я? — поинтересовался Рекс.
— У тебя, Рекс, самая молодая среди нас душа. Возможно, этим и объясняется то, как ты успешно осваиваешь все современные предметы этого материального уровня, такие как гоночные автомобили и аэропланы. Только сейчас ты дошел до той стадии, когда можно предоставить тебе первую возможность постичь мудрость. В этом, вне всякого сомнения, и есть причина того, почему мы с тобой стали друзьями.
После короткого молчания Саймон сказал: — Возвращаясь к нашему делу. Похоже, твой план сорвался. Наблюдение за адмиралом и капитаном ничего не дало. Что ты теперь собираешься делать? — Я больше не будут тревожить капитана, — ответил герцог. — Из того, что видел вчера ночью, ясно, что он — постоянный помощник, явно один из них. Не думаю, что он помнит свои сны, но на астральном уровне он прекрасно осознавал свои прошлые жизни. Его духовное развитие идет по восходящей. Трудно вообразить, чтобы человек такого уровня мог неосознанно предать свою страну. Я уверен, что со своей стороны он оказывает достаточное сопротивление попыткам сил зла втянуть его в действия, противоречащие его желаниям. А вот, касается адмирала, за ним придется немного понаблюдать, тем более, что его астральная жизнь коротка и вполне возможны моменты, когда он попадает в лапы нашего противника, даже не сознавая, что с ним происходит.
В последующие семь ночей де Ришло вновь сопровождал адмирала во всех его немыслимых путешествия Старик усердно пытался овладеть искусством омоложения и возвращения молодости, о чем, очевидно, имел весьма поверхностные знания. Впрочем, один раз, ему повезло, и герцог с любопытством наблюдал за тем, как адмирал с криками энергично гоняет шары в Кенсингтон Гарденс. В другой раз, уже в достаточно зрелом возрасте, он появился в Итонском костюме в спальне черноглазой испанской танцовщицы. Несмотря на эти небольшие недоразумения во все вносил он энергию своей воистину правдивой личности, от души наслаждаясь своими ночными путешествиями. Подруг у него было много и самые разные. Многочисленные сеты в теннис сменялись встречами со знакомыми, иногда он отправлялся купаться, обожая плескаться в воде, но чаще всего и с наибольшей радостью, которую никак не мог разделить герцог, появлялся он различных кораблях, которыми когда-то командовал, причем, как правило, самую неподходящую погоду.
После недели путешествий в компании с адмиралом, когда ничего, по крайней мере подозрительного, не произошло, герцог окончательно пришел к заключению, что этот отважный моряк вряд ли является бессознательным средством связи, благодаря которому нацисты получают свою информацию, и решил, что необходимо вести расследование в другом направлении. С этой он целью он отправился в Лондон, на встречу с сэром Пеллинором.
Он не стал описывать пожилому баронету астральные похождения адмирала и капитана, ибо прекрасно понимал, что, стоит ему сделать это, скептицизм сэра Пеллинора возродится по-новой. Бессмысленно требовать от него понимания этих явно фантастических приключений, вполне естественных на астральном уровне. Вместо это герцог представил сухой, деловой, чуть ли не научный доклад о том, как он воспользовался своими знаниями Тайной Науки, чтобы проверить подсознание двух морских офицеров во время их сна и сообщил, что пришел к выводу, что ни один из них не несет ответственности за утечку информации.
— Но если не они, то кто, черт побери? — проворчал сэр Пеллинор.
— Одному Господу известно, — ответил герцог. — Мы сейчас в том же самом положении, что было несколько дней тому назад, когда вы высказали сомнение в надежности этих двух морских офицеров. Они единственные люди, знающие все маршруты, которые дают различным конвоям. Глупо считать, что командир каждого конвоя — предатель, якобы имеющий средства связи с неприятелем, с которым он вступает в контакт примерно на расстоянии семиста миль от порта своего назначения. — Ну а если допустить, учитывая, что ваша версия возможно неверна, что в Адмиралтействе действует немецкий агент, который находится вне всякого подозрения. Что если он имеет возможность сфотографировать феннимеровские приказы конвоям после того как они составлены?
Де Ришло передернул плечами.
— Но адмирал же рассказывал нам, что сразу же после их составления и написания они запечатываются Феннимером в конверты с грузилами и закрываются на замок в стальных почтовых ящичках. Кроме того, Феннимер дал нам клятвенное слово, что эти ящички не раскрываются до тех пор, пока он собственноручно не вручит их капитанам эскортов, сопровождающих конвои, и я готов поверить ему на слово.