Глава десятая
Аваллон. Молли и Гликен идут по улицам божественного города. До встречи с Кузой Джури остается меньше часа, и Молли заметно нервничает, чувствуя, как быстро утекает время.
– Успокойся, – говорит Гликен. – В этом городе таланты ценят намного больше, чем внешний вид и характер.
– А у меня ужасный характер? – спрашивает Молли, пытаясь привыкнуть к плотному потоку яликов, проносящихся над головой.
– Достойный, – уклончиво отвечает Гликен. – И внешность. Думаю, ей понравится.
– Не люблю, когда моя жизнь зависит от чьей-то прихоти, – признается Молли.
– Все будет хорошо, – обещает он, – Куза уже знает о тебе, и скажу по секрету, ты пришлась ей по душе.
– Ты показывал ей мои скульптуры?
– Я показывал ей тебя, – Гликен улыбается. – Прости, если снова развенчиваю созданные мифы.
Они встречаются с Кузой в художественной галерее. Идут вдоль выставленных картин, борясь с неловким молчанием.
– Посмотри, – Куза берет Молли под руку. Подводит к полотну с окутанным клубящимся туманом замком. – Я хочу, чтобы ты высказала об этом свое мнение.
– Мнение? – Молли пытается не обращать внимания на пристальный взгляд Кузы.
Темные глаза изучают ее лицо, опускаются ниже. «Нужно было надеть бюстгальтер», – думает Молли, проклиная царящий в галерее холод и предательски затвердевшие соски. Она оборачивается и смотрит на Гликена. «Все хорошо», – говорит его по-отечески теплый взгляд.
– Просто скажи, что думаешь об этом, – говорит Куза глубоким до мурашек голосом.
Ее лицо напоминает Молли угловатые черты замка. Темные краски – смуглую кожу. Туман – голос. Даже идеально ровные линии невольно ассоциируются с подчеркнутым совершенством Кузы – ничего лишнего, ничего недостающего.
– Это ты нарисовала, – говорит ей Молли.
– С чего ты взяла?
– По-моему, очевидно. – Молли чувствует, как Куза сильнее сжимает ее руку. – Ты рисовала не замок. Ты рисовала себя, придавая картине формы и вид соответствующие образу, с которым ты ассоциируешь себя.
– Или это просто ответ на то, какой видят меня люди… – улыбка Кузы получается смазанной. Лишь блеск в глазах выдает азарт и возбуждение. – Разве я не ассоциируюсь у тебя с этой картиной?
– Возможно. – Молли заставляет себя не смотреть ей в глаза. Только картина. Только объективный взгляд.
– Не бойся. – Куза осторожно убирает с ее щеки прядь соломенных волос. – Грейс тоже совершила подобную ошибку. – Тонкие пальцы скользят по лицу Молли. – Гликен рассказал тебе о Грейс?
– Нет.
– Тогда я сама расскажу тебе о ней. – Пальцы Кузы осторожно сжимают подбородок Молли, заставляют ее посмотреть новому покровителю в глаза. – Ты ведь не против?
– Я? – Молли хочет посмотреть на Гликена, но не может оторваться от темных глаз Кузы. – Наедине?
– А тебя это смущает?
– Не знаю. Наверное, нет.
– Значит, договорились. – Куза проводит большим пальцем по губам Молли, смазывая бледно-розовую помаду. – Умная девочка. Умная и талантливая. Никогда не растрачивай эти качества. Никогда.
Утро. Больница. Молли лежит в кровати. Капельница закачивает в вену грязно-желтый раствор.
– Куза… – тихо зовет ее Грейс.
Молли открывает глаза, вглядывается в ее лицо, молчит.
– Болит? – спрашивает Грейс, устремляя взгляд на изуродованную ногу Молли. – Доктор Кезард сказал, что им удалось срастить кости, – она осторожно прикасается к пунцовым шрамам. – Но чтобы избавиться от этого, придется пару раз посетить регенерационную камеру, – Грейс улыбается. – Это не так больно, как говорят. Особенно с новым оборудованием.
– Зачем ты здесь? – тихо спрашивает Молли.
– Я не могла не прийти. – Грейс болезненно поджимает губы. – Знаю, что не должна, но…
– Уходи. – Молли снова закрывает глаза. Лежит, чувствуя на себе взгляд Грейс. Слышит ее дыхание. Чувствует тревогу. – Я не Куза, – говорит она, теряя терпение от этой безмолвной мольбы.
– Но…
– Я не помню, чтобы я была ей. – Молли открывает глаза и пытается выдержать на себе взгляд Грейс. – Я Молли. Молли Эш Кэрролл. Понимаешь? – она видит, как гримаса отвращения искажает лицо Грейс.
– Как ты можешь такое говорить? Как ты смеешь об этом говорить?!
– Прости, но я сама не понимаю, что все это значит. – Молли закрывает глаза, чтобы не видеть, как плачет Грейс. Теплые капли падают ей на лицо.
– Я не оставлю тебя, – шепчет Грейс.
Молли чувствует ее горячее дыхание. Чувствует ее дрожащие губы на своих губах.
– Пожалуйста, – умоляет Грейс. – Не отталкивай меня, – эта боль в голосе сводит с ума, заставляет открыть рот и ответить на поцелуй. – Все будет хорошо, – обещает Грейс, сжимая ей руку.
Молли молчит, мысленно умоляя ее уйти. Она не Куза. Она просто не может быть ей.
– Мы справимся. Ты и я. Вместе, – Грейс снова целует ее. Поднимается. Обещает прийти вечером.
Молли слушает звук удаляющихся шагов. Плачет в каком-то отчаянии, зажимая лицо подушкой. Потом просто лежит и сходит с ума от одиночества.
– Я Молли, – шепчет она как молитву, – Молли Эш Кэрролл. Молли. Молли…
Обед. Гликен входит в палату, бесшумно закрывая за собой дверь. Накинутый поверх костюма больничный халат выглядит крайне идиотски. Молли заставляет себя улыбнуться. Пожимает протянутую руку, видит свою смуглую кожу и мрачнеет.
– Можете называть меня доктор Гликен, – слышит она знакомый голос. Вглядывается в знакомое лицо. – Ваша сестра просила меня поговорить с вами, – говорит Гликен.
– Сестра? – Молли закрывает глаза, чувствуя, как смысл происходящего снова ускользает от нее.
– Грейс, – напоминает Гликен. – Вы ведь помните Грейс?
Молли кивает. «Я и тебя помню», – хочет сказать она, но сил уже нет доказывать что-либо. Ни сил, ни желания.
– Она ведь верующий человек, так? – спрашивает Гликен.
– Грейс? – Молли устало пожимает плечами. – Я не знаю.
– А вы? – мягкий голос Гликена успокаивает. Темные глаза смотрят как-то по-отечески заботливо. Впрочем, как и всегда.
– Я? – Молли отчаянно сдерживает слезы. – Наверное, нет.
– Хорошо. – Гликен сплетает между собой толстые пальцы рук. – Теперь скажите мне, как вы думаете, что с вами случилось?
– Авария, – тихо и в какой-то прострации говорит Молли.
– И у вас на семнадцать секунд остановилось сердце.
– Я слышала.
– Получается, что вы перенесли клиническую смерть.
– Получается.
– И вы знаете, что это?
– Кровь не циркулирует. Мозг не обогащается кислородом. – Молли пытливо, даже с надеждой вглядывается в глаза Гликена. «Скажи, что все это шутка!» – умоляет она его своим взглядом, но он лишь кивает головой. Просто кивает.