Россия заинтересована в построении экономически и политически рациональных долгосрочных отношений со всеми странами этих регионов. Тем более что многие из этих стран, вступая в разнообразные союзы и блоки, существенно влияют на баланс сил и стабильность позиций России во внешнем мире.
Конечно, для реализации такой стратегии необходимо умение заглядывать вперед, воля и сила.
НЕСТАНДАРТНАЯ СТРАТЕГИЯ
Возможна и другая, альтернативная внешнеполитическая стратегия с иными приоритетами, но с той же целью для России — наиболее эффективно позиционировать страну во внешнем мире.
Пунктирно модель этой стратегии выглядит так:
Задачей номер один в этой модели становятся отношения с КНР и Японией.
Прекращаем бессмысленный, более чем полувековой спор с Японией — «ни пяди родной земли» (за это время уже чуть не полстраны отдали!). Сдаем в аренду Японии на 49 лет (в 21 веке 49 лет не меньше, чем 99 в двадцатом) Сахалин, Приморье и Курилы.
В силу очевидной неизбежности проникновения китайцев в Сибирь делаем этот процесс контролируемым с двух сторон — России и Китая — и поэтому сдаем в аренду Китаю на 49 лет Дальний Восток, создавая одновременно баланс сил между Японией и Китаем.
Таким образом, на востоке страны мы получаем долгосрочных партнеров, управляемую демографическую ситуацию и постоянный колоссальный приток в Россию капитала. Плюс к этому через 49 лет мы получаем огромные обжитые территории. Имея такие тылы на востоке, можно уверенно продвигаться в Европу.
Безусловно, что США и объединенная Европа могут стать надежными гарантами этой сделки, особенно того, что через 49 лет Китай и Япония возвратят эти территории России, поскольку это отвечает коренным интересам западного сообщества.
В целом такой шаг кардинально меняет соотношение сил на всем евразийском пространстве и, как следствие — во всем мире, безусловно, в нашу пользу
Все остальные приоритеты остаются в прежнем порядке — СНГ, Европа и США, арабский мир и Израиль, Индия и Корея…
Конечно, для реализации такой нестандартной стратегии, собственно, как и для предыдущей, необходимы умение заглядывать вперед хотя бы на два поколения и воля. Если отсутствует один из этих компонентов, Россию не сохранить.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ Глобализм как предельная форма либерализма
Прозрачность каждого для всех и всех — для каждого.
От представительной власти — к прямому участию
в принятии решений.
Нет ничего тайного, что не сделалось бы явным; и ничего не бывает потаенного, что не вышло бы наружу.
Евангелие от Марка
Современный мир переживает тектонические сдвиги. Они определяются рядом совпадающих по времени событий: распад СССР, появление единственного мирового лидера — США, перераспределение сфер влияния в наиболее значимых регионах земного шара, а главное — глобализация всех основных процессов, определяющих жизнедеятельность человечества: информации, политики, экономики, транспортных потоков, людей и материальных ресурсов.
Такое беспрецедентное изменение мира не может не сопровождаться системным кризисом, поскольку одновременно трансформации подлежат чуть ли не все устоявшиеся представления о мире. По существу, речь идет о замене отживающей эстетики постиндустриального общества на новую, я ее называю эстетикой предельного либерализма.
Суть ее состоит в тотальной «прозрачности» каждого для всех и всех для каждого, что позволяет качественно сократить ограничительные функции власти путем их перераспределения в пользу граждан и общественных институтов.
В течение всего XX века США достойно несли тяжелый крест идеолога либерализма. Однако политика США на протяжении последних лет, а особенно после 11 сентября 2001 года, имеет вектор диаметрально противоположный либеральной идее и уж тем более
— идее предельного либерализма. То есть вместо того, чтобы в ответ на новые качественные изменения мира отреагировать новой идеологией (развивающей традиционную либеральную, на основе которой США стали мировым лидером), Америка отступает назад: усиливает государственные институты, ужесточает централизованный контроль над обществом и гражданами и т.п.
Глобализация — не как унификация и ограничение свобод, чего справедливо опасаются ее противники, а как предельная индивидуализация и расширение свобод одновременно с абсолютной прозрачностью каждого гражданина для общества и власти, а власти и общества для каждого гражданина, то есть с информационным равенством,
— вот продолжение вектора либерального, а следовательно, наиболее эффективного развития мира. Важно отметить, что естественный путь развития современных информационных технологий, уже проникших в каждый дом, в каждую семью, предопределяет абсолютную прозрачность каждого человека, хочет он этого или нет, а следовательно — именно такой «прозрачный» способ организации общества.
Одновременно новые информационные технологии позволяют существенно сократить объем решений, делегируемых обществом представительной и исполнительной властям, заменяя решения властей прямыми референдумами практически по любым значимым для общества и государства вопросам.
На этом этапе смены парадигмы развития человечества Россия получает новый шанс. Потому что лидером нарождающегося нового мира станет тот, кто первым воспримет и реализует передовую
идею — идею предельного либерализма и, следовательно, построит самую эффективную систему организации общества и государства. Россия в течение всей своей истории была максималистской страной: самой жестокой, самой жалостливой, самой реакционной, самой чувственной, самой революционной, самой коммунистической. «Русские — максималисты, и именно то, что представляется утопией, в России наиболее реалистично», — писал Н. Бердяев. У России нет возможности выжить, если она не станет либеральной, но если Россия станет либеральной, то она будет — самая!
Борис Березовский Сар d'Antibes – London, осень 2001 – весна 2002
15 апреля 2002 г. Пределы века, Москва
ИДЕАЛЫ СВОБОДЫ – &ДУШЕ КАЖДОГО С РОЖДЕНИЯ
Интервью
БЕРЕЗОВСКИЙ: note 2 Я действительно считаю, что в Библии, в Ветхом и Новом Завете содержатся основополагающие идеи свободы человека. Еще прежде Иисуса Христа это пытался обозначить Моисей. Корр.: В Декларации вы приводите цитату апостола Иакова: «Так говорите и так поступайте, как имеющие быть судимыми по закону свободы ». Апостол имел в виду идеал, идеальное сообщество людей. А достижим ли этот идеал сегодня, тем более в России?
— Ну конечно, идеал никогда не достижим. На практике не может существовать ни идеальное общество, ни идеальный человек. Очень важно обозначение того, к чему нужно стремиться. И мне кажется, что — как следствие произошедшей революции в России
— люди потеряли ориентиры добра и зла, что подлость становится нормой современной морали. Но я тем не менее считаю, что Россия может сформулировать ясные стратегические цели и, с моей точки зрения, православие более, чем что-либо другое в России, в состоянии помочь эти правильные ориентиры определить. Именно поэтому я придаю такое огромное значение возрождению веры. При этом очень важно, чтобы это происходило не при помощи государства, не с его участием или каким-то вмешательством. Поскольку я считаю, что идеалы свободы — в душе каждого с рождения. И поэтому единственная помощь, которую может оказать государство, — это просто не мешать. Любое вмешательство здесь губительно.
— Вы говорите также о покаянии. Но покаянию, по учению отцов Церкви, предшествует спокойствие духа. А сегодня народ озлоблен. Будет ли покаяние? И кто должен первым каяться — интеллигенция, политики, народ или кто-то еще?
— Я, как вы совершенно справедливо заметили, говорю о том, к чему нужно стремиться. И я не считаю, что покаяние — это вопрос времени. Покаяние — это вопрос веры. И как известно, любой православный человек именно в силу того, что он верующий, — он человек кающийся. Каждый, безусловно, принимает самостоятельное решение. Но мыслящий человек, православный человек — не может не каяться.
— Но православная и неправославная общественность состоит из народа, интеллигенции и других социальных групп. Кто из них больше виноват?
— Это категорически неправильная постановка вопроса. В грехе невозможно определить степень греха — большую или меньшую. Ты либо грешен, либо нет. Более того: мы в ответе и за то, что делали наши отцы. Я считаю: не одно поколение должно замаливать те грехи, которые были свершены в прошлом. Но в силу несовершенства общества грехи совершаются и сегодня. И поэтому процесс покаяния — процесс бесконечный. Я считаю, что в таком вопросе абсолютно неверно делить общество на интеллигенцию, молодежь или еще кого-то. Вера не имеет ни возраста, ни образовательного ценза.