Саймак показал на темнокожего межпланетника, что стоял крайним слева.
– Старший помощник Уэйнбаум.
Омал пожал негру руку, тот блеснул белозубой улыбкой.
– Мисс Ли Брэкетт, штурман.
Омал с восхищением посмотрел на ладную брюнетку. Униформа межпланетника не портила ее стройную фигурку, скорее наоборот.
– Мисс, – пробормотал Омал и поцеловал штурману запястье.
– Стюард Янг, – продолжал капитан.
Рукопожатие малорослого ирландца было, пожалуй, слишком мягким:
– К вашим услугам, сэр!
– Бортинженер Каттнер.
Бортинженер стиснул кисть Омала так, что впору было вспомнить добрым словом деликатное рукопожатие стюарда.
Церемония кончилась. Капитан Саймак поинтересовался, какие будут приказания. Омал выразил желание подняться на борт и осмотреть корабль.
– Мистер Янг, проводите, – приказал капитан и добавил: – Если я вам понадоблюсь, сэр, я на месте.
– Ну что, Джо, выпьем за твою удачу? – предложил Бердо.
Они развалились на белых кожаных диванах в кают-компании. Янг виртуозно сервировал стол – смотреть на него было одно удовольствие. В полированной столешнице из неведомой Омалу породы дерева как в темном зеркале отражались бутылки и хрустальные бокалы, розетки с серебристой икрой неземных рыб и блюда с другими закусками, незнакомыми психотуристу, но, как вскоре выяснилось, изысканно вкусными.
– Выпьем, – согласился Омал и полюбовался на отсветы в рубиновых гранях бокала.
Сквозь иллюминаторы в позолоченных рамах заглядывало марсианское солнце, но в кают-компании гулял прохладный ветерок. Омал пригубил вина и принялся разглядывать удивительных рыб-протеев в прозрачной колонне-аквариуме. Они без всякого видимого смысла имитировали облик друг друга. Левая рыба вдруг становилась похожа на правую, а правая на левую. Выглядело это преуморительно.
В кают-компании «Тувии» хватало и других диковинок. Над столом висел страхолюдный череп, украшенный множеством выступов и отростков. Из настенных ваз свешивались фиолетовые стебли, усеянные цветами, похожими на влажные, ритмично помаргивающие голубые глаза. На полках стояли металлические книги, на которых можно было играть, как на арфах. В простенках между иллюминаторами висели картины с пейзажами разных миров. Омал потратил полчаса, разглядывая эти искусные изображения.
Авантюристу не терпелось выпить. Он, тыча пальцем в ледяные равнины и оранжевые заросли, в скалистые берега блестящих, как ртуть, морей и выжженные исполинским Солнцем пустыни, поспешно, скороговоркой называл планеты и спутники, вдохновившие художников на эти картины. И названия эти звучали для Омала нежнее музыки.
Музыка в кают-компании тоже была представлена. Сверкал хромированными уголками музыкальный автомат, а возле аквариума высилось странное сооружение, напоминающее рояль. Вместо крышки у него была вертикальная трапециевидная дека с множеством тончайших струн, отзывающихся на малейшие колебания воздуха. Бердо назвал сей инструмент хориолой.
Омал взирал на всю эту роскошь и не мог поверить, что именно он, у которого никогда ничего не было за душой, владеет всем этим. А значит, вправе распоряжаться, как ему вздумается. Достаточно перебросить клавишу корабельного интеркома, вызвать капитана и приказать ему… Что бы ему такое приказать?..
Вошел стюард, принес десерт. Собрал грязную посуду.
– Послушайте, Янг, – проговорил Омал.
– Да, сэр?
– Как себя чувствует профессор Стросс? Он доволен своей каютой?
– Вполне, сэр, – откликнулся стюард. – Заказал себе углеводородный коктейль… – Янг едва заметно поморщился… – Я послал за ингредиентами на склад Рудной компании.
– Отлично, Янг, – сказал Омал. – Позаботьтесь о том, чтобы мои гости ни в чем не нуждались.
– Будет сделано, сэр!
– Э-э… любезный, – с ленцой протянул авантюрист. – Распорядитесь, чтобы на борт доставили лунных девушек… Из заведения мадам Кан, что на старом канале…
– Но… – Стюард вопросительно посмотрел на Омала. Тот кивнул: выполняйте.
Пожав форменными плечами, Янг удалился.
– Теперь он решит, что я хочу превратить яхту в бордель, – сказал Омал. – Не опрометчиво ли приводить… э-э… жриц любви на это благородное судно?
Бердо расхохотался.
– Что делает с человеком собственность! – воскликнул он. – Еще вчера ты был обыкновенным психотуристом, Джо, а сегодня ты респектабельный джентльмен и даже выражаться стал высокопарно.
– А ты что-то имеешь против собственности?
– Представь себе – да!
– Зачем же тебе оберонские залежи элизиума? – удивился Омал. – Миллионы солларов, которые ты собираешься заработать на добыче…
– Для борьбы, – тихо сказал авантюрист.
Омал присвистнул: точно, революционер!
– И с кем же ты собираешься бороться? – поинтересовался Омал.
– С Империей, разумеется, – отозвался Бердо. – Это архаичное образование, существующее исключительно ради того, чтобы грабить народы других планет. Ты имел возможность убедиться, Джо, что марсиане, или обитатели Венеры, или любые другие инопланетчики ничуть не хуже нас, землян, а кое в чем и получше. Разве Тарк Тарсас, Варра и профессор Стросс не достойны равных прав с людьми?
– Достойны, – буркнул Омал. – Но ведь любая революция – это гибель тысяч людей, часто ни в чем не повинных.
– А ты полагаешь, Джо, что сейчас они не гибнут? – Авантюрист налил себе полный бокал, осушил его залпом и вытащил из кармана мятую пачку «Риаль». – Грабительские рейды частных корпораций, бунты в колониях, бесчинства меркурианцев… Не-ет, дружок, Империя не означает порядка, она означает лишь власть жалкой кучки богатеев над нищим большинством.
– Не стану спорить, – откликнулся Омал. – Тебе виднее, Артур… Хотя признаюсь, ты меня удивил. Я думал, ты просто авантюрист, помышляющий лишь о личной наживе…
Бердо усмехнулся.
– А я и есть авантюрист, – сказал он. – Как еще назвать человека, который собирает средства на совершенно безнадежное дело?
– Ты не веришь в победу?
– Империю мне не своротить, – ответил авантюрист. – Сколько бы я ни собрал верных людей, сколько бы старых космических лоханок ни вооружил, против имперских дредноутов нам все равно не устоять.
– Так чего же ты хочешь?
– Я хочу создать республику на одной из лун за пределами Империи. Вышвырнуть оттуда колониальных чиновников, конторы частных компаний и их охрану и объявить государство свободных людей и инопланетчиков.
– И как только ты об этом объявишь, – сказал Омал, – император пошлет против тебя те самые дредноуты… Кстати, на какой из лун ты собираешь провозгласить свою республику?