– Ты не позволил мне сжечь его, а ему ты помешал меня ударить? – всхлипнула эльфийка.– Ведь ты же мог! Ты стал на сторону этого… этого чужака!
«Неверно. Я действительно помешал ему убить тебя, ведь магия маскировки тебе удалась, не правда ли? Печально, но этот чужак оказался таким, какой бы я хотел видеть тебя. Я не виню тебя. Но ты сделала неправильный выбор. И должна радоваться, что ошибка стоила тебе так мало».
Каждое слово-шелест Жнеца давило на Тэйлиндру, как камень: ее плечи поникли, словно на них лежала невыносимая тяжесть. Она исподлобья зыркнула на вампира и побрела, пошатываясь, прочь.
Зерван сделал пару шагов вперед и сел на каменный пол перед ванной Жнеца.
– Я даже не знаю, что спросить, столько всего в голове вертится.
– Я прошу прощения, Учитель,– вмешалась черноволосая,– но у нас определенные проблемы.
«Все в свое время, Селина. Ты же знаешь, я могу беседовать с каждым из вас и обдумывать много проблем одновременно. Враги пока что задержались у стены, пытаясь ее пробить. Они еще долго будут с ней возиться. У нас есть время».
Вампир повернулся к магессе:
– Один вопрос, Селина. Как вы сумели поднять такое огромное количество мертвецов? Это же просто невероятно!
Магесса вздохнула:
– С помощью силы, данной нам Учителем. Как он это делает, я плохо понимаю. Спроси у него. Он тебе лучше объяснит. Так или иначе, здесь, во владениях Учителя, наша магическая сила во много раз больше, чем обычно.
– Селина, может, тебе стоит снова взяться за кубик? У меня странное чувство,– сказала лунная,– а я пока пойду посмотрю, как там наша злюка…
В этот момент усики Жнеца зашевелились, эльфийка осеклась на полуслове, затем, поколебавшись, ответила:
– Хорошо, как скажешь. Я тоже так думаю, но осторожность… – Она что-то сказала своим телохранителям, и оба эльфа молча встали и пошли за ней, бросив напоследок недоверчивые взгляды на вампира.
Шаманка же подошла к шкафу у стены и достала пергамент и чернила. Зерван только теперь обратил внимание, что помещение напоминало комнату, в которой обычно маги учат своих учеников. Несколько письменных столов, шкафы, чернила.
– Я буду записывать ваш разговор,– пояснила оркесса в ответ на вопросительный взгляд вампира,– но имей в виду, я слежу за тобой.
– Пожалуйста, следи,– отозвался тот, мимоходом пройдясь одобрительным взглядом по фигуре шаманки.
Вообще-то женщины орков были не в его вкусе, однако эта оркесса ему нравилась. Крепко сложенная, как и все орки вообще, она ростом была с обычного человека, а может, и немного повыше, почти как сам Зерван. Да и лицо, и фигура тоже очень даже ничего… Ладно, женщины подождут.
– Скажи, Древний, ты маг?
«Нет. Магия – это исключительно ваш, человеческий талант».
– Как же вы тогда делали все то, о чем ты рассказывал?
«Я же говорил – с помощью машин. Все наши возможности заключаются в нашем развитом мозге. А также в механизмах и устройствах, некоторые из которых ты видел. Их принцип работы основан исключительно на законах природы. Научиться строить машины способен каждый человек и каждое разумное существо. А вот магия даже среди людей – талант редкий. Мы же такими способностями обделены полностью».
– А как тогда ты даешь своим ученикам магическую силу? – удивился вампир.
«Я не даю им магическую силу. Я даю им выносливость разума. Мозг – такой же инструмент влияния на окружающий мир, как и рука. Я могу передвинуть небольшой предмет с помощью своего мозга. Силой мысли. Но это не магия. Это врожденная способность. Передвигая предмет, я использую силу своего разума. Маг же передвинет его, используя внешнюю силу, нам неведомую. С помощью мозга и каких-то действий он только контролирует эту силу. Но человек устает. Таким образом, имея машину, способную моментально нейтрализовать усталость, я могу дать магу возможность управлять очень большим объемом энергии, которую вы называете магией. Когда Тэйлиндра пыталась тебя поджарить огненной магией, я отключил машину, питающую ее. И в результате она бросила в тебя шар, напитанный ее собственными силами, но не более того».
– В целом я вроде как понял. Мысль материальна и может влиять на материальный мир. Верно?
«Грубо, но верно. Именно так я, сидя в этой ванне уже несколько сотен лет, продолжаю управлять машинами».
Вампир устало потер виски. Такой невероятный объем знаний был крайне труден для восприятия и осмысливания. Но остановиться он не мог – обдумать все у него будет бездна времени. А вот задавать вопросы мудрейшему существу в мире и получать ответы – кто знает, как долго у него будет такая возможность…
– Почему ты отвечаешь на мои глупые вопросы? Хотя у твоих учеников наверняка есть более толковые.
«Потому что отвечать на вопросы – последнее мое развлечение. А отвечать на вопросы человека, лишенного прагматизма,– настоящее удовольствие. Тебе сложно это понять. Ты вырос в мире, в котором информация и знания – это товар. Для моего народа знание – это еще и подарок. Величайшее благословение. Даря знания тому, кто их не имеет, я умножаю знание в мире. Это прекрасно само по себе».
Зерван попытался собраться с мыслями под поскрипывание пера шаманки.
– Не совсем приятный вопрос. Ты против войны, против насилия. Но ты дал своим ученикам чудовищную мощь, с помощью которой они подняли огромную армию мертвецов. Некромантия сама по себе не очень хорошее явление. А сегодня погибли люди. Много людей.
Жнец пошевелил усиками:
«Я против насилия. Я даже против того, чтобы убить животное. Когда мы прибыли сюда, в этом мире правили огромные ящерицы, и многие из них были бы не против полакомиться нами. Поэтому мы создали големов, или, как ты сам их назвал, псевдожнецов. Они всего лишь механизмы. Да, они едят и растут. Но они только механизмы. Хоть и живые. С их помощью мы защищались от хищников. Очень быстро хищники поняли, что с ними не стоит связываться. И оставили нас в покое.
Так и магия, заставляющая двигаться мертвых. Это оборонительная мера. Представь себе, что на тебя напал грабитель. Ты достал шпагу и приставил ее к груди нападающего. А грабитель бросился на лезвие и убил себя. Это очень неприятно. Но ты в этом не виноват. Мне очень жаль, что те люди поступают так. Они хотят убить меня. Хотят вырезать мое сердце… хотя у меня вообще нет такого органа. И все равно мне их жаль.
Вообще говоря, у меня есть определенные средства защиты. Однако я не уверен, что они будут эффективны. Будь я здесь один – меня мало волнует моя жизнь. Но ученики… вы все живете в жестоком мире, и я не могу запретить вам защищаться. Хоть это мне и не нравится. Но тут как раз тот случай, когда я бессилен».
– Ладно. Давай я спрошу что-то менее грустное. Расскажи мне про людей-ящеров.