глотать целебные отвары и постанывая от растираний жгучими мазями наставницей Анной, Яка уже и сам не верил тому, что ему привиделось в большой чёрной воде. Сначала он конечно же хотел рассказать об этом Хладе, как только пришёл в себя и мучавший его жар спал. Но подумав, Яка решил, что и команда не подтвердит его слова, да и посмешищем ему быть не хотелось, таким как былинник Пипсен, которому всюду виделись чудища да привороты.
[1] «Нáдель» промежуток времени, равный одной земной неделе в соотношении 1 к 1,00314.
Начав распродавать свой товар, Флэм не ожидал, что у него не будет отбоя от покупателей. Слухи о продаже прочных и тончайших стеклянных блицей, да ещё и необычной чудесной формы, просто вмиг разлетелись по Огнищу, и уже спустя оборот к Флэму стали обращаться и жители соседних селений. Юноша настолько погрузился в продажу и торги, что даже на какое-то время забыл, зачем, помимо своего товара, так стремился в Огнище.
Напомнила ему об этом Саж, что вместе с Асюри приютили у себя и Дюгутя с Калиле, и Флэма. Как-то женщина посетовала, что для растопки очага остались крохи, а муж на телеге уехал на продажу сланцев в соседнее селение и для дома ничего не оставил.
И тут Флэм вспомнил о Блабе и закипающая ненависть к нему стала наполнять его мысли от одного только имени ездока. Он подошёл к Саж и тихо спросил:
– Вы же сланцы берёте из каменоломни, так ведь?
– Конечно! – встрепенулась женщина. – Откуда ж ещё то!? Вот только корзинами их не натаскаешься, уж больно тяжелы сланцы.
– Давайте я попрошу Дюгутя помочь со своей телегой. Или на моей тачке можно всё привезти. Заодно повидаю подлеца, что меня убить хотел.
Саж внимательно посмотрела на Флэма, в её серых глазах читалось беспокойство:
– Ты же не будешь вершить над ним свой суд прямо сейчас? – осторожно задала она вопрос Флэму. – Меня Асюри попросил не пускать тебя одного на встречу с тем человеком, потому что по нашим законам ты должен доверить всё суду глав поселений, и мой Асюри один из них.
У Флэма заходили желваки от нахлынувшей злости, но он сдержался и ответил спокойно, и чуть холодно:
– Я чту законы и не буду делать то, что оскорбит вашего мужа, Саж. Хотя привезти из каменоломни сланцы для очага всё же нужно. Так ведь? Со мной будет Дюгуть, который сможет меня остановить, если вдруг я потеряю контроль над собой. Но, поверьте, я справлюсь, потому что у меня совершенно другие планы, а не глупая месть.
Саж с уважением посмотрела на смуглого юношу и одобрительно кивнула головой:
– Если Дюгуть согласиться дать свою телегу, то я поеду с вами. Мне проще будет всё объяснить смотрителям каменоломни, да и вам не придётся платить за сланец. Потому что часть этой шахты принадлежит нам с мужем.
– Конечно же я соглашусь, уважаемая Саж, – пробасил появившийся на пороге Дюгуть. – И уверяю, что ничего плохого не случится, даже если Флэм увидит того негодяя.
***
Бешено колотящееся сердце не давало Флэму хладнокровно наблюдать за тем, как тощий Блаб в своей истрёпанной куртке без капюшона и с цепью на ноге, таскает и складывает сланцы в телегу Дюгутя. То и дело небольшая судорога пробегала по лицу юноши, но он сдерживал себя и старался не доставать рук из карманов, потому что они предательски тряслись от охватившего его негодования.
Блаб то ли сделал вид, то ли по-настоящему не узнал Флэма, хоть тот и стоял не так далеко. В один момент стопка сланцев, что нёс Блаб, стала съезжать у него из рук, и Дюгуть даже попытался подойти, чтобы помочь удержать их, но Саж его остановила.
– Этот человек не заслуживает помощи! – громко сказала она ледяным голосом.
Блаб вздрогнул от этих слов и всё же успел донести стопку сланцев до телеги, не рассыпав их.
– Госпожа злиться на меня, что я украл её ожерелье, – натужно дыша от тяжёлой работы произнёс Блаб, опираясь на край телеги, словно говоря самому себе. – Но госпожа не верит, что я не крал ничего у её мужа и страдаю здесь ни за что.
Тут Флэм не выдержал. Он сорвал с головы капюшон и вплотную подошёл к ездоку, чтобы полумрак не мешал тому разглядеть – кто перед ним.
– А может ты страдаешь из-за того, что хотел убить меня? – срывающимся голосом прокричал Флэм.
Дальше произошло то, чего не ожидал никто – Блаб с восторженным криком упал на колени и обхватил руками ноги Флэма, причитая при этом своим визгливым голосом:
– Мой господин! Ты жив! Какое счастье! Я проклинал себя, что не смог удержать тебя в потоке в своей тачке, и страдал всё это время, оплакивая твою гибель, мой дорогой господин Флэм! Как я рад видеть тебя! Ты же пришёл меня спасти, правда?
Все опешили от такого неожиданного поворота и только Саж оставалась невозмутимой. Она подошла вплотную с причитающему ездоку и громко сказала:
– Что-то не заметила я твоего страдания, мерзкий человечишка, когда ты старался продать чужое стекло мне в день своего прибытия. Не видела я у тебя и слёз раскаяния и когда мой Асюри признал в тебе того подлеца, что обокрал его больного.
На этих словах оцепенение схлынуло с Флэма, и он вырвался из рук Блаба с брезгливым выражением, словно коснулся чего-то мерзкого. Но Блаб не сдавался. Он тяжело поднялся на ноги и не меняя восторженного выражения, продолжил голосить:
– Не верь ей, господин Флэм! Она захотела купить за бесценок твою чудесную посуду, а я ей отказал! Потом меня схватили и обвинили в воровстве, которого я не совершал! Поверь мне, мой добрый господин! Это правда!
Внезапно Дюгуть рывком подскочил к Блабу, схватил его за грудки, и, чуть приподняв на уровень своих глаз, громыхнул басом:
– Нет тебе веры! Ты обманул столько порядочных людей, что одного их слова достаточно, чтобы оставить тебя гнить здесь на каменоломне до конца твоей жалкой жизни!
После этих слов мужчина отшвырнул