Гинденбурга уже поздравляли со «вторым Танненбергом», немцы прикидывали количество поездов, которые понадобятся для пленных. В окруженных русских частях кое-где началась паника. Как это обычно бывает, в первую очередь в тылах, лазаретах, где люди не знают реального положения дел и обстановка нагнетается слухами. В Лодзи в этот момент находился с санитарным поездом А. И. Гучков, отъявленный авантюрист, депутат Думы и лидер партии октябристов (разумеется, масон). Он тут же постарался разнести панику по всей России, сообщал знакомым: «Только чудо может спасти нашу армию». Вернувшись в столицу, принялся «бить тревогу». Мол, на фронте сплошные катастрофы, а от «общественности» скрывают…
В действительности, до катастрофы было далеко. Фронтовых частей 2-й армии паника не коснулась — они видели перед собой врага, которого можно бить. И били, переходили в контратаки, не позволяя Макензену снимать войска для усиления обходящей группировки. Русское командование не повторило ошибок Жилинского и Самсонова. Отреагировало позже, чем требовалось, но четко и грамотно. А глубокие обходы — маневр очень опасный для самих обходящих. Против них стягивались силы с других участков. Прибыли кавкорпус Новикова, из 1-й армии — гвардейская кавалерия Хана Нахичеванского. Им приказали атаковать, не считаясь с потерями. Массы русской и германской конницы сшиблись в жарких встречных рубках. Наши кавалеристы не досчитались многих солдат и офицеров, но задержали врага. Тем временем 2-я армия успела выдвинуть на направление прорыва 2-я армия выдвинула 2 пехотных корпуса. А на фланг германского клина, в район Ловича, перебрасывались 2 корпуса армии Ренненкампфа.
Неприятель не оставляли попыток вбить вторую половину «клещей», которую сломал Плеве. Немецкие корпуса «Познань» и «Бреслау» с конницей и австрийцами настойчиво лезли на позиции 5-й русской армии, силились прорваться навстречу группе Шеффер-Баяделя. Не тут-то было. Все атаки осаживали, замкнуть кольцо не позволили. А 4-ю русскую армию после отмены общего наступления вернули Юго-Западному фронту, вместе с 9-й она насела на 1-ю австро-германскую и не дала Гинденбургу брать отсюда войска на главные направления.
20 ноября гулявшая по тылам группа Шеффер-Баяделля встретила оборону пехотных соединений, перекрывших ей движение. А на следующий день части 1-й армии, собранные у Ловича, проломили фланг углубившихся германцев и соединились у Лодзи с войсками 2-й армии. 5 дивизий Шеффер-Баяделля сами очутились в кольце. До 24 ноября они вели жестокие бои в окружении, пробовали пробиться назад. Чтобы помочь им, Макензен бросил свои корпуса в отчаянные лобовые атаки на фронте 1-й армии. В одном месте они потеснили русских, овладели позициями. И Ренненкампф попался на хитрость. Забрал часть своих войск из-под Ловича, послал ликвидировать опасность.
Окруженным немцам только это и требовалось. Ночной атакой они опрокинули боевые порядки 6-й Сибирской дивизии и вырвались. За ними бросилась наша кавалерия, но они уже уходили и добрались до своих. Точнее, из 48 тыс. добрались лишь 6 тыс. Остальные погибли или угодили в плен. Вместо «второго Танненберга» германское командование с огромным трудом и потерями вытащило из мешка жалкие остатки ударной группы. Но и это преподносилось немецкой пропагандой как блестящий успех.
Гинденбург приказал перейти к обороне, но не угомонился. К нему начали прибывать обещанные корпуса из Франции, и фельдмаршал ждал, когда они соберутся, намеревался снова наступать. Рассчитывал, что 2-я армия Шейдемана и 5-я Плеве ослаблены боями, надеялся прорвать их фланги и окружить уже не одну, а две армии. Но русское командование в это же время приняло решение отвести войска несколько назад — сократить линию фронта, уплотнить боевые порядки и приблизиться к тыловым базам.
Чтобы подготовить позиции на новых рубежах, требовалось выиграть время, отвлечь противника. Для этого 1-й армии было приказано предпринять частное наступление у Ловича. Наши солдаты поднялись в атаки и… спутали все планы противника. Они уже были утверждены, армия Макензена тоже готовилась атаковать, и участок прорыва ей определялся именно здесь, у Ловича. Свежие корпуса еще не подошли, но когда русские начали бой, Макензен принялся действовать по готовым планам, бросил свои силы вперед раньше срока. 1 декабря закипело встречное сражение. А 2-я австрийская армия с германскими соединениями должна была осуществить второй прорыв, обойти с юга 5-ю русскую армию. Опасаясь, что она выступит в разнобой с Макензеном, Гинденбург и ей велел атаковать раньше срока.
Ставка и штаб фронта старались оттянуть немцев от эпицентра возобновившейся битвы. Для этого в Восточной Пруссии 10-я армия предприняла штурм крепости Летцен. Русские взяли несколько высот, отбили контратаки, но оборона была слишком сильной. Промежутки между озерами и каналами простреливались артиллерией, были перекрыты траншеями с пулеметными гнездами, перепутаны колючей проволокой и спиралями Бруно. Стали готовиться более тщательно. В тылу построили похожие укрепления, тренировались преодолевать их.
Когда ударили морозы и появилась возможность пройти по льду, атаку повторили. Но тяжелой артиллерии было мало, подавить орудия крепости не сумели. А вдобавок, морозы вдруг сменились оттепелью. 64-я дивизия бросилась на штурм, а шквальный огонь заставил ее залечь в болоте перед заграждениями. Солдаты и офицеры пролежали целый день, вжимаясь в грязь. Вечером захолодало, шинели вмерзли в землю, и их откалывали штыками. Под покровом темноты возвращались в свои блиндажи. Для оказания помощи собрали всех врачей, фельдшеров, санитаров, людей оттирали денатуратом, от переохлаждения давали пить пивные дрожжи. Но все равно было много обмороженных.
А на стыке 1-й и 10-й армий успешно действовала Уссурийская бригада. В ней опять прославился хорунжий Г. М. Семенов. С 10 казаками он отправился на разведку. Немецкая застава на шоссе несла службу неважно, ночью собралась греться у костров. Казаки обстреляли ее с нескольких сторон, побили и разогнали. Бегущие солдаты переполошили роту, державшую оборону в соседнем селе. Налет казаков приняли за крупное вторжение. Рота бросила позиции и покатилась к г. Млава. В городе ее появление навело панику, гарнизон стал срочно эвакуироваться. А Семенов незаметно двигался следом. Периодически посылал гонцов с донесениями, и в Млаву вступил вдвоем со своим вестовым Чупровым. Пристроившись за углом, из единственной винтовки подбили 2 машины, ранили нескольких немцев, это вызвало полный ужас, неприятели кинулись кто куда. А командование знало о сильных укреплениях врага, и недоумевало, получая донесения Семенова. Для проверки послали взвод драгун. Когда они появились в Млаве, два героя, взявших город, спокойно ужинали в ресторане на главной улице. Вскоре подошла вся бригада. Семенова за этот подвиг наградили Георгиевским оружием.
К Гинденбургу один за другим прибывали воинские эшелоны с Запада, теперь у него было ощутимое численное превосходство. Но удары 1-й и 10-й русских армий, контратаки на других участках перемешали его замыслы и не дали сконцентрировать силы. Новые соединения ему пришлось вводить в бой по очереди, разбрасывать по разным направлениям. Противник наседал две недели, но решающего перелома так и не добился. Наши части понесли большие потери, израсходовали боеприпасы, и 13 декабря Верховный Главнокомандующий приказал отвести войска на уже подготовленные позиции по рекам Бзура, Равка и Нида. А немцы с австрийцами были настолько измочалены, что даже не смогли выступить вдогон. Русские армии отошли беспрепятственно и заняли указанные им рубежи. Стали закрепляться на зиму, приводить себя в порядок, принимать пополнения. На Восточном фронте, как и на Западном, установилась позиционная война.
По поводу серьезных просчетов в Лодзинской операции Рузский сумел выкрутиться, козырял репутацией «героя Львова», а думская «общественность» и газеты дружно славили его, приписали ему все успехи (кстати, столь горячим симпатиям способствовал один маленький штришок — Рузский был масоном). Зато на Ренненкампфа опять катились бочки, «общественное мнение» яростно обрушилось на «немца» (хотя среди наших офицеров было 9 % немцев, и сражались они ничуть не хуже русских, их Отечеством была Россия, а не Германия). Не без содействия Рузского, ловко переложившего вину, его отстранили от командования. По грязным наветам было начато следствие об «измене». Оно полностью оправдало генерала, выявило лишь ошибки, и не более того. Но материалы расследования снова были секретными. А враги Ренненкампфа в руководстве фронта и при дворе постарались, чтобы официальное оправдание не было опубликовано. Он вышел в отставку.
В то время, когда грохотали пушки у Лодзи и Летцена, 3-я армия Радко-Дмитриева продвигалась к Кракову, а 8-я Брусилова входила в предгорья Карпат. Карпатский хребет сам по себе представляет мощную естественную крепость. Он имеет форму подковы, выгнутой в сторону России и прикрывающей Венгерскую равнину. Точнее, это не один хребет, а несколько, тянущихся один за другим и прорезанных лишь «воротами» перевалов. Горы тут очень крутые, высотой 1000–3000 м, поросшие лесом и кустарником. Дорог мало, после дождей они превращаются в месиво непролазной глины. В долинах часто садятся густые, тяжелые туманы. А на вершинах рано выпадает снег, начинаются метели.