Мне было невыносимо терпеть, как она смотрит на меня. Только научившись обвинять мужчин в своих разочарованиях, женщина перестает обвинять себя.
- Прости, что я так себя вела, - сказала Наташа.
- Все нормально. То есть мне кажется, я тебя понял. По-моему понял.
- Твое серьезное отношение выдает наивность.
- Ты желаешь мне зла.
- Мне нравится причинять боль мужчине, которого я люблю. Посмотри на меня. Не будь таким сердитым и чужим.
- Ты не можешь не обидеть.
Я был обманут. Мне приходилось быть жертвой ее смеха. Я хотел видеть в ее глазах слезы.
Любовь сделала меня уязвимым. Мне никогда не нравилось быть смешным. Не знаю, есть ли разочарования, которые нельзя пережить. Делал вид, что ничего не произошло.
- Женщинам нравится мучить мужчин, - сказала она. – Есть привычки, с которыми быстро не расстанешься.
С нежностью, без всякой злобы я подумал: «Ты сказала так, чтобы унизить меня».
Вид у нее был странный, но, как я понимал, он и не мог быть другим. Иногда Наташа пугала меня так сильно, как это не удавалось никому другому. Женщина, вообразившая себя умной, уверена, что может разочароваться в любом мужчине.
Я был снисходителен к недостаткам Наташи. Мое воображение делало ее интереснее, чем она была. Ни одно условие любви не кажется мне невыполнимым.
Уже мог представить себя нелюбимым. Рано или поздно это должно было случиться. Я знал о том, о чем Наташа еще не догадывалась.
Мне было неловко, я не знал, что сказать. А она делала вид, что не замечает меня. Я не мог изменить Наташу. Мне не хотелось понимать ее. Я люблю тайны.
Я чувствовал свою беззащитность перед женщиной. Повторял себе, что Наташа во всех отношениях взрослее меня и как мне крупно повезло, что она меня любит. Не мог сомневаться, что она меня действительно любит. Иначе вообще ни в чем нельзя быть уверенным в этой жизни. Я умею быть глупым, когда необходимо .
Мне хочется быть подробным в описании того, как все происходило. Обида не всегда позволяет мне помнить Наташу такой, какой она была в действительности.
Все, что она говорила, было правильным и логичным. Но понял я это позже. А тогда я только растерянно смотрел на нее, не веря тому, что слышал. Я чувствовал себя одиноким. Меня злило, что мои слова не производят на Наташу никакого впечатления. Никогда не следует стараться узнать то, что скрывает женщина.
Мне казалось, что я обезумел от ощущения своей беспомощности. Не знаю, что заставило меня подумать именно так.
Наташа была далеко от меня. Она была со мной, но где-то очень далеко. Так было всегда.
Ищу слова, которые передали бы, что со мной происходит, но слова коварны и своевольны. Мне не удается почувствовать себя обиженным Наташей.
Если я и был неискренним, то совсем не в том, в чем притворялась она. Не только сомнения делали меня неловким и смешным. Старался не злиться. Было бы обидно, не сумей я выместить на ней свою злость. Ненавидеть Наташу было бы правильнее. Но разве любовь, какая бы она ни была, имеет что-нибудь общее с логикой?
Если бы слова Наташи были правдой, она бы вела себя иначе. Мне не удавалось поверить в искренность ни одного из ее признаний. Было необходимо убеждать ее в искренности моих чувств. Я не ощущал себя убедительным. Мне больше нравилось чувствовать себя обиженным. Я не знал, кому из нас сложнее, кто из нас ошибался больше.
Мне хотелось, чтобы Наташа разоблачила мое притворство. Я запутался. Она меня запутала. Мое притворство разочаровывало нас обоих.
Наташа заставляла меня чувствовать мою уязвимость. Я ждал, когда ее желание унижать перестанет быть ей необходимо. Оправдываться перед любимой женщиной мучительнее, чем оправдываться перед собой.
Мне приходится оправдывать свои неудачи. Был неумел и смешон. Иногда мне хотелось обидеться на самого себя. Никто не знает всю правду обо мне.
Нам с Наташей было не легко обоим. Почему я раньше этого не замечал? Я ощущал ее равнодушие ко мне. Она вынуждала меня быть жестоким по отношению к самому себе.
У нее появилась привычка щипать меня. Она захватывала своими пальчиками, как щипцами кожу у меня повыше локтя или еще где-нибудь и сжимала изо всех сил. Я весь покрылся синяками. Иногда, чтобы разозлить женщину, достаточно во всем соглашаться с ней.
- Наташа, что с тобой происходит?
- Я сыта по горло.
Я не спросил - чем.
- Нельзя говорить так с тем, кого любишь. Нельзя, - я хотел убедить ее.
- Я ничем не могу тебе помочь.
- Знаю.
- Я не могу поднимать каждого упавшего.
Лишь женщина, не способная любить, старается не забывать рядом с мужчиной о своей разумности.
Мне не хотелось сомневаться в любви Наташи. Я труслив. Она не умела быть снисходительной. Очень сложно обвинять любимую женщину. Мне не нужны причины для сомнений в любви.
- Наташа, - спросил я, - ты меня любишь?
- Да. Но, наверно, недостаточно. Или не так, как нужно.
Она говорила так спокойно, что невозможно было обидеться. Не знал, что ей ответить. Я всегда завидовал людям, которые твердо знали, - или считали, что знали, - как надо жить и что надо думать.
- Любовь – это эгоизм, - сказала она. – Обычно, когда знакомишься с мужчиной, всегда преследуешь несколько целей. Только глупая женщина доверяет мужчине во всем.
- Вот видишь.
- Что я вижу, крошка?
- Ты любишь меня.
Я не был уверен, что Наташа не притворялась. Женщины боятся своих желаний. Хотел ей сказать про это. Про то, что думал и о чем словами не скажешь и не сказал ничего.
Любая женщина непредсказуема. Наташе нравилось огорчать меня. Но я не верил, что она будет такой всегда. Попытался собраться, почувствовав себя неувереннее. Что-то в ее поведении подсказывало мне, что установленные между нами отношения нарушаются. Я испугался этого. В моем страхе нет ничего удивительного. Я не хотел чувствовать себя несчастным. Но унижение любовью всегда неприятно. У меня возникло желание противоречить себе.
- Есть ситуации, которые нельзя распутать, - сказала Наташа. – Твоя беда в том, что ты все хочешь понять. Это невыполнимо. Такова истина.
- К черту истину.
- Я завидую твоей уверенности.
- Перестань издеваться надо мной.
- Ты смешон.
Сделал озабоченное лицо и ответил, как будто эта мысль только что пришла мне в голову:
- Я такой, какой я есть.
- Ну-ну, - еле слышно прошептала она. – Кто бы мог подумать такое?
- Тебе хочется подразнить меня? – спросил я.
Было невозможно понять, притворяется ли Наташа. Я притворялся. Хотел убедить себя в случайности происходящего. Никак не мог отказаться от своих иллюзий. Видел лишь то, что хотел видеть.
Она ответила не сразу и, пока длилось молчание, я чувствовал себя беззащитным перед нею. Был вынужден скрывать свое состояние не только от Наташи, но и от себя. Она вообразила, будто подчинила меня полностью и хотела убедиться, что я по-прежнему покорен ею.
- Я скажу тебе все: я с тобой ничего не чувствую. Ты знаешь, о чем я говорю, - Наташа рассказывала о себе то, что я не хотел слышать.
- А ты сама-то знаешь, что говоришь?
- Я не хочу повторять свои ошибки.
Не следует требовать от женщины ответы на все свои вопросы. Я ждал, когда она ответит, но дождавшись, совсем не обрадовался. Мне не нравилось, что она говорила. Спорил и боялся проиграть в нашем споре. Уверенность Наташи делала меня слабым. В такие моменты я думаю только о себе и ощущаю себя очень несчастным.
- Мне необходимо понять, - сказала она.
- Понять что?
- Что ты делаешь в моей жизни?
- Я все сейчас тебе расскажу, - я пытался разобраться, кому говорил это: ей или себе. – Я сделаю все. Все, что ты хочешь.
- Я знаю. В этом-то и заключается проблема.
- Что ты имеешь в виду?
- Ничего. Забудь.
Наташа улыбнулась, словно мы просто обменивались шутками. Я не заметил, как стал ей безразличен.
Боялся, что расплачусь. Закрыв глаза, я пробовал овладеть собой. Равнодушие любимой женщины всегда повод для отчаяния.
Я не старался понять ее. Не хотел с ней соглашаться. Убеждал себя в своей правоте.
- Извини меня. Ты видишь, я не знаю, что говорю, - Наташе нравилось мучить меня.
- Дай мне во всем разобраться. Я, знаешь ли, уже вполне взрослый человек, - невозможно говорить лишь то, что хочет слышать женщина. – Может, для тебя все лишь шутка? Кажется только забавным? Наташа, не надо все портить.
- Что именно?
- Не надо, - я бы меньше страдал, если бы она знала, что я страдаю.
Но я не спешил объяснять себя. Не мог сказать того, о чем следовало кричать. Мне не удавалось убедить себя, что я понимаю любимую женщину.
Сделал еще одну попытку быть честным с собой, но опять тщетно. Никак не мог решиться на такую простую вещь. Безразличие Наташи ко мне было правдивее моего безразличия к ней.
- Ты меня любишь. И мы понимаем друг друга. А это редко бывает, ты сама говорила, - я должен был избавить наши отношения от неопределенности.