— Что это вообще за хреновина? — спросил я, стараясь, чтобы Платонова не заметила, что меня трясёт.
— А? — конструктор обернулась. — Это «Швея», машина для лечения людей и ремонта роботов.
— Но ведь ваш завод не производит роботов, — вспомнил я то, что узнал из переписки депутата. — Или вы будете чинить роботов из того НИИ… Как его там?
— Не-ет. Хрен им в глотку, — улыбнулась Платонова, изрядно удивив меня грубостью последней фразы. — У нас будут свои.
— Это настоящие… — вопрос звучал глупо, поэтому я замешкался, — …люди?
— Да, — кивнула конструктор. — Швеи из лагерей. Для мелкого ремонта — самое то. Хорошо развитый мозг, мелкая моторика на высоком уровне.
— Но зачем вам люди? — я был шокирован и искренне не понимал, зачем людей — пусть преступников, но всё-таки живых людей — обрекать на подобную участь. — Разве нельзя запрограммировать роботов?
— Это будет не то, — отмахнулась Платонова. — У машин есть предел возможностей. Мы пытались, но получилась полная фигня: тут нужен человеческий мозг, причём достаточно гибкий. Вообще улучшение людей при помощи металла зашло в тупик. Плоть слаба, она сама по себе — ограничение — и потому не даёт нам двигаться вперёд. Сначала мы пробовали пойти от обратного — модернизировать металл с помощью плоти, но тоже не срослось: «Швея» это тупиковая модель. А потом сделали вывод, что пришло время модернизировать самого человека.
— Значит, всё это, — я обвёл зал стволом обреза, — улучшение людей?
— Попытки. Мы ведь на неизведанном пути, подобной комбинации кибернетики и биологии ещё никогда не существовало в реальности.
Разумеется, будут ошибки, но уже сейчас от перспектив дух захватывает.
Я неодобрительно дёрнул головой, конструктор это заметила и пожала плечами:
— Да, смотрится не очень. Но повторюсь: это лишь начало. Пошли, уже близко. Тильман наверняка заждался, — она очень нехорошо улыбнулась.
Предчувствия били тревогу, но я ничего не мог с этим поделать, поскольку самостоятельно просунул голову в гильотину настолько глубоко, насколько возможно.
С затаённым ужасом и омерзением я ждал, что мы подойдём к одному из шкафов, и интуиция не обманула. Конструктор остановилась у чёрного шкафа высотой во всю стену. Висевшая в воздухе, подрагивавшая голограмма гласила:
«Образцы 83 и 83–01.
Мужчина, монголоид.
Рост: 173,4;
Вес: 68,7 с 83–01, без него — 67,6 кг.
Суть исследований: выяснение предела возможностей улучшения естественно развившегося мозга при помощи электронной, химической и биологической стимуляции».
А внутри шкафа из тёмного металла, подсвеченного десятками разноцветных диодов, в розовом желе плавали два образца: Унгерн и его мозг, носивший кодовое обозначение 83–01.
Хакера я узнал сразу, именно так я его себе и представлял. Смуглая кожа, тёмные волосы, худое жилистое тело. Волосы могли бы быть чёрными, если б остались: кусок черепа от лба до затылка полностью отсутствовал. Мозг плавал отдельно и соединялся с головой владельца посредством нескольких кабелей и трубок, при помощи которых, очевидно, осуществлялось кровообращение.
На нём я увидел несколько омерзительных (в смысле, ещё омерзительнее, чем всё остальное) фиолетовых выростов, похожих на картофельные «глазки». В том же желе, плавали соединённые с мозгом шлейфами какие-то мелкие устройства.
— Пожалуйста, — указала Платонова на шкаф, наслаждаясь моим замешательством, заметным даже сквозь маску. Она нажала какую-то кнопку. — Можете пообщаться.
— Э… Унгерн? — задал я самый уместный вопрос.
— Ох, — механический голос из динамиков заставил меня вздрогнуть. Несмотря на то, что он был полностью синтетическим, в одном этом вздохе было столько муки, что я едва не сошёл с ума. — Ты всё-таки пришёл. Спасибо.
Это был именно тот голос, который я слышал в своей голове. Платонова стояла и ухмылялась, вызывая у меня яростное желание выстрелить ей в лицо.
— Как тебя спасти? — спросил я, оглядывая шкаф и тело в нём. — Даже если я тебя и вытащу…
— Спасти? — перебил меня Унгерн. — А, это очень просто. Отключи систему жизнеобеспечения. А ещё лучше закинь сюда гранату.
У меня перехватило дыхание. Я молчал.
— Что? — усмехнулся хакер. — Не нравится перспективка? Считайте это эвтаназией. Я просто устал от всего… этого. Мне больно каждую минуту, так что ты сделаешь мне огромное одолжение. И да, будь добр, скажи этой… — Унгерн помедлил, подбирая слова, — …этой даме отойти от моего шкафа. Я не хочу, чтобы она прервала наш разговор.
Я повёл стволом обреза в сторону — и Платонова, фыркнув, отошла.
— Ты ведь докопался до архива депутата, я прав? — полюбопытствовал Унгерн.
Я кивнул:
— Да. Что ты хотел мне рассказать?
— О, отлично. Ты и сам почти вплотную подошёл к… Короче, рассказываю. Я работал на этом заводе после университета. Инженер, молодой специалист, все дела. То подай, это принеси, зарплата никакая, — ну да это везде так. Всё началось с того, что как-то раз меня к себе вызвала мадам конструктор и после разговора об адаптации в коллективе в очень жёсткой форме оттрахала.
Я перевёл удивлённый взгляд на Платонову, она приподняла бровь:
— Хорошо, ты похвастался. Что дальше?
— Не сказал бы, что подобным стоит хвастаться, — возразил Унгерн. — Так вот, товарищ майор, после этого меня ждало повышение, более ответственная работа, регулярный доступ к телу и так далее. Я думал, что это из-за моего невероятного интеллекта, харизмы и животного магнетизма, но потом оказалось, что ради всего этого мне нужно будет выполнять всякие тёмные поручения. Например, заниматься промышленным шпионажем на постоянной основе. Или летать на фронт чтобы лично передать подозрительное письмо генералу Захарову… Да, Катюша? — спросил он у конструктора. Её лицо перекосило от ярости: похоже, обращение ей не понравилось. — Также — я хочу отметить это отдельно — ездить в Загорск-9 и там вживлять в систему управления некий аппарат, назначения которого не знаю. А потом мне сделали предложение, от которого я не мог отказаться: стать испытателем «Лобачевского» — железки, которая сделает меня самым умным человеком в мире. Всё было подготовлено, я лёг на операционный стол и очнулся тут, в этой дряни. Мне сказали, что эксперимент провалился, и теперь меня будут лечить — и «лечили», очень долго, больно и мерзко… — электронный голос содрогнулся, и я вместе с ним. Платонова стояла с застывшей полуулыбкой на лице. — Но они не учли, что я всё-таки стал умнее и всё понял. Понял ещё до того, как… Это трудно объяснить, товарищ майор, но меня использовали в качестве… Хмм… Проводника. Да, это верное слово. К моей голове подключалось что-то… — пауз стало слишком много, видимо, даже сверхинтеллекту было сложно подобрать слова, чтобы верно объяснить произошедшее. — Если судить категориями физического мира, то это нечто огромное. Огромное и безликое, как гора. Да, точно, гора. Просто огромный кусок серого камня. Он использовал мой мозг, мой голос, мой разум, мою, чёрт побери, личность! — последние фразы Унгерн прокричал на всю лабораторию. — И это было нереально больно. Я мало что помню из тех подключений, но там были вы, товарищ майор, и вы искали меня, верней, того, кто убивал моими руками депутатов.