увидел Игоря. Тот стоял, обнимал девочку, явно беременную. Судя по животу, ей вот-вот предстояло родить.
Их общение, поцелуи и объятия, были наполнены нежных чувств, но девочка плакала. Не заметить это было невозможно.
Вадим отвлёк внимание Жени, увёл её, чтобы не травмировать раньше времени. Предстояло выяснить, что это за девочка, какое отношение имеет к Игорю. Что, если это сестра, или родственница?
Неожиданно приятных новостей Вадим не узнал. Это была его, Игоря, девушка, с которой он крутил роман не первый год.
Он разыскал её, долго разговаривал.
Женькин жених не желал признавать ребёнка. Он вообще отказывался поддерживать отношения с бывшей возлюбленной, не считал, что чего-то ей должен.
Вадим переживал, не знал, как поступить. Не факт, что с Женей тот не поступит подобным образом.
Так или почти так, как он думал, и произошло. Была свадьба. Молодые прожили относительно свободно до родов. Встреч и общения с Вадимом Евгения избегала.
Вадик попытался завязать контакт с другой девушкой, довольно серьёзно за ней ухаживал, но полюбить так и не смог. Позднее извинился и расстался. Истинные чувства он испытывал только к Жене.
Незадолго до родов Игорь исчез. Совсем. Даже не забрал документы из института.
Роженицу с малышом встречал Вадим с её родителями.
Молодая мама не плакала, стойко перенесла предательство мужа. Ребёнок отвлекал от депрессии.
На правах друга Вадим поселился в комнате молодожёнов, стирал, гладил, ухаживал за ребёнком, пеленал и подмывал по ночам.
Спали они рядом, но не вместе. Жили, словно одна семья, делились всем.
Родители одного и другого качали головами, но не вмешивались.
Время пролетело незаметно. Вадим помог подруге закончить учёбу институт, вырастить сына.
Когда и как они начали жить семьёй, никто не заметил.
Родилась дочка, потом ещё одна.
В их квартире, которую пришлось взять в ипотеку, всегда было уютно.
Браки, в которых супруги становятся практически родственниками, сливаются друг с другом до степени смешения, встречаются редко, но они существуют.
Не знаю, кому ты в'едом и чем вед'ом,
какие изломы болят на твоём пути.
Я вижу в тебе пустой и поющий дом.
Суметь бы в него войти.
Суметь бы войти и зажечь в этом доме свет.
Суметь бы заполнить теплом угловую мглу.
И если ты видишь этот же дом во мне –
ты сможешь
и я смогу.
Оль Костюченко
Лето, ах лето!
Денис так его любил: был неистово одержим ласковым теплом, буйством красок и необъятным числом возможностей самореализации. Ни один другой сезон не вызывал подобных восторгов.
А ещё юноша обожал девушку своей мечты, которую страстно любил, но которая вела себя непредсказуемо, даже странно.
У Евы не было собственного настроения, личных эмоций, стремлений и желаний. Её обычное состояние — медлительная беспричинная меланхолия, сентиментальная унылость, неуверенность и пессимизм.
Он надеялся на то, что рано или поздно отогреет свою Еву избытком чувственности, заботой и теплом отношений, но пока попытки вдохнуть в любимую энтузиазм были безуспешны.
Девушка могла ластиться к нему, говорить о любви, но лишь в ответ на его восторженные эмоции, которые извергались водопадом, щедро заполняя окружающее их пространство.
Энергия любовного возбуждения, превратившегося в поток небывалого воодушевления, вдохновляла юношу на немыслимые поступки: наивные, но искренние.
Он постоянно с легкостью необыкновенной и видимым удовольствием ухаживал за своей Евой: опекал, отдавал, дарил, утешал, украшал и радовал.
Денис Весёлкин обрастал надеждами и вдохновением, несмотря на строптивый характер, капризный нрав и пристрастие к нелепому, но изысканному с её точки зрения образу жизни подружки.
Юноша никогда не спорил с мнением подружки, не опровергал её утверждений и ложных мнений о себе, об окружающем мире, будучи от рождения на редкость кротким, благоразумным и добродушным.
С ним всегда можно было договориться.
Накопленный им запас любви распространялся на всё и всех. Рядом с такими людьми как Денис даже случайные знакомцы заряжались энтузиазмом, ощущали прилив сил и душевный подъём.
Ева, девочка из простой семьи, напротив, не имела понятия о скромности: постоянно язвила, заявляла списком претензии, озвучивала причудливые, зачастую абсурдные желания и требования.
Одевалась она вызывающе ярко, слепо следуя за непредсказуемыми прыжками молодёжной моды, которую Денис находил ребячливой, смешной и нелепой.
Впрочем, её недостатки казались юноше скорее достоинствами.
Денис был лириком и романтиком, умел видеть скрытые качества, красоту и цвет там, где другие не различали оттенков и форм.
Ему было без разницы, по какой причине окружающие фокусируют взгляд на его подружке, оглядываются вслед, провожают, оценивают. Юноша считал, что к женственной юности невозможно быть равнодушным.
Денис относил взгляды и предпочтения Евы к издержкам молодости, временным особенностям женского характера, подверженного влиянию окружения. Большинство её друзей были откровенными иждивенцами, искренне верящими в счастливое будущее, которое гарантировано как минимум усилиями родителей, как максимум — чудесам удачливости.
— Девочки обязательно должны вдоволь наиграться в куклы, — рассуждал Денис, — чтобы легко и свободно перейти на более высокую социальную ступеньку, предполагающую личную ответственность и добровольные ограничения как осознанную необходимость.
Мама Дениса на этот счёт говорила и считала иначе, с нескрываемым сарказмом, — чем бы дитя ни тешилось — лишь бы не плакало. Жареный петух в попу клюнет — мигом повзрослеет.
Юноша надеялся, что со временем Еве наскучит, станет чуждым сегодняшнее окружение, появятся иные, более разумные, взрослые интересы, что это случится непременно.
Иными станут жизненная позиция, мечты и планы, сам собой развеется меланхолия и унылый пессимизм, стоит только показать девочке скрытые возможности искреннего воодушевления от процессов творческого созидания, противостоящих разрушению и хаосу.
Денис твёрдо рассчитывал на долгие и прочные узы любви, на создание семьи в полном объёме, со всеми вытекающими из этого желания последствиями.
Девочка ему очень нравилась, несмотря на сложный характер.
Прежде у него были подружки. Случались объятия и поцелуи, но отсутствовали привязанность и страсть.
Денис не переживал за них, как за Еву, не чувствовал трепетного ликования во всём теле, не скучал по ним при расставании, не искал так настойчиво встреч, не загадывал наперёд.
Целоваться, гулять с прежними подружками, было любопытно, интересно, но не более того. Впрочем, тех девочек Денис тоже не сумел зажечь.
Ева незаметно заняла значительный объём в чувствительном и ранимом теле его души, стала незаменимой спутницей жизни.
Он давно перестал отделять её от себя и своей судьбы, старался учитывать совместные интересы и возможности, непременно произносил — “мы”.
Небольшая возрастная фора в четыре года давала ему право считать себя взрослым, а подружку маленькой девочкой. Денис уже не был иждивенцем, отработав два года системным администратором